Запись от 10 апреля 2008
Животные существа и психологическое сознание

{В этой главке Гуссерль расширяет сферу своего анализа. Наряду с материальной природой — как «чувственно являющейся, так и основанной на ней в качестве более высокой ступени познания физической природе «- подключаются и_" животные реальности" , то есть люди и животные — мир психофизический. И здесь сразу же формулируется проблема:}
«С одной стороны, сознание— это абсолютное, в котором конституируется все трансцендентное, то есть в конечном счете конституируется весь психофизический мир, а с другой стороны, сознание — это подчиненный реальный процесс в рамках этого мира. Как согласовать все это?»
Или " как может быть так, что мое сознание, которое, будучи при имманентности своего мира положено в чисто имманентном опыте, всякий раз предшествует тому трансцендентному, что полагается и подтверждается в этом мире, а тем самыми всякий раз предшествует тому, что осмысленно и бытийно значимо для меня как «мир», — как может быть так,что это сознание входит, так сказать, в «мир», -. как может жертвовать своей имманентностью абсолютное в себе, принимая характер трансценденций?»
Это противоречие разрешается ,по Гуссерлю, благодаря " известной причастности к трансценденции в первоначальном, первозданном смысле," — " благодаря своей сопряженности в опыте с телом сознание становится сознанием реально человеческим и реально животным и лишь благодаря этому оно получает место в пространстве природы и во времени природы" .При этом подчеркивается, что именно опытное постижение " скрепленности сознания и плотского тела в одно естественное, эмпирически-зримое единство" обеспечивает «нечто подобное взаимоуразумению между принадлежащими к одному миру животными существами и что лишь благодаря этому каждый познающий субъект обретает мир в его полноте, включающий его и все иные субъекты, и в то же время может познавать его как один и тот же, принадлежащий совместно ему и всем другим существам окрестный мир».
{То есть первоначальная причастность к трансценденции ,обеспечиваемая скрепленностью сознания и плотского телам оказывается свойством фундаментальным, своего рода краеугольным камнем — тем что только и обеспечивает коммутацию познающих субъектов . Причем очевидно , что это свойства не выводится, а явно постулируется, то есть вносится в систему извне . Точнее не совсем явно, поскольку явно постулируется другое — " особый способ постижения, опытного постижения, особый способ апперцепции (то есть осознанного восприятия, восприятия с некоторым предварительным знанием) , который и «осуществляет это так называемое «прикрепление», акт реализации сознания «.
И Гуссерль крайне не убедителен в следующем утверждении:}
«В чем бы ни состояла эта апперцепция, какого бы особого способа подтверждения она ни требовала, очевидно одно — сознание даже в этих апперцептивных сплетениях, даже в этой своей психофизической сопряженности с телесным не утрачивает ничего в своей сущности, оно не способно вобрать в себя ничего, что было бы чуждо его существу»
{ Это лишь заверения, а по существу же важнейшее качество( свойство) системы задается , вносится в нее извне, декларативно . А это не самая лучшее сопровождение для рассуждений об абсолютности сознания , о его неспособности вбирать в себя что-то ему чуждое…
Не вносят ясности и следующие разъяснения — попытка логически вывести из пристегнутости сознания к телесному индивидуальные формы реализации абсолютного по сути своей( как она понимается Гуссерлем ) сознания.}

«Телесное бытие — это бытие …, представляющее себя через посредство чувственного преломления. Само же природно апперципированное сознание, поток переживаний, данный как поток переживаний человеческий и животный… — все это, естественно, само по себе не становится чем-то являющимся через посредство преломления.
И тем не менее сознание становится иным, становится составной частью природы. В себе самом сознание остается тем, что оно есть, его сущность абсолютна. Однако сознание схватывается не в такой своей сущности, не в этой его текучей «этости», — оно постигается как «нечто (как состояние)"; в таком своеобразном постижении конституируется своеобразная трансценденция: отныне являются состояния сознания тождественного реального человеческого субъекта, который в этих состояниях сознания изъявляет свои индивидуальные реальные свойства…. Итак, по мере явления природное психофизическое единство «человек» или «животное» конституируется как телесно фундированное единство — в соответствии с тем, как фундируется апперцепция. "
{Понятно , что абсолютное, абсолютизированное сознание сущность не самая удобная для отвлеченных рассуждлений и эту абсолютность приходится разбавлять, индивидуализировать , наделять его возможностью конституировать своеобразную трансцендентность… Получается, что Гуссерль идет здесь на определенные уступки, склоняется в определенном смысле к классическому восприятию реальности… Но к переопределенному— укутанному в облако словесного морока….}
«Как в случае любой трансцендирующей апперцепции, и здесь по мере(постижения) сущности необходимо осуществлять двойную установку. При одной установке схватывающий взор достигает апперципируемого предмета как бы проходя сквозь грансцендирующее постижение, при другой установке он рефлектирует само это постижение — это чистое постигающее сознание.»
{ Здесь через отсылку к Канту (трансцендентальная аперцепция — постулат об изначальном единстве сознания, обеспечивающем единство опыта) вводится расщепление ( раздвоение) установки … Но ведь чисто постигающее сознание есть не что иное, как сознание , вооруженное рефлексией второго рода. В первой установке постижение это — трансцендитирование, то есть отвлечение от реальности с помощью понятий. Во второй — критическая оценка результатов первой… То есть махровая классическая схема восприятия и никакой тебе феноменологии, хотя во второй стадии можно и разглядеть признаки феноменологической редукции.
У Гуссерля кантовское раздвоение принимает следующую конкретную форму: }" с одной стороны, психологическая установка, при которой естественно установившийся взор направлен на переживания, например на переживание радости как на одно из состояний человеческих или животных переживаний. С другой стороны, перед нами сплетшаяся со всем этим как сущностная возможность феноменологическая установка, — она, рефлектируя и выключая трансцендентные полагания, обращается к абсолютному, чистому сознанию и тогда обретает пред собою апперцепцию абсолютного переживания…"Чистое" переживание чувства в известном смысле «лежит» внутри психологически апперципируемого, в переживании как человеческом состоянии…; оставаясь в своей сущности, чистое переживание принимает форму состояния, а тем самым интенциональную сопряженность с человеческим «я» и человеческой телесностью. "
Итак, с естественной, психологической установкой сплетена установка феноменологическая, которая «рефлектируя и выключая трансцендентные полагания, обращается к абсолютному, чистому сознанию и тогда обретает пред собою апперцепцию абсолютного переживания», то есть открывает возможность осознанного восприятия абсолютного .
{Рефлектируя и выключая… Но почему выключая, почему не условно приостанавливая ( что тождественно ставя под сомнение). Вот это отключение , разрыв и есть исток послегуссерлевского падения философии. Но Гуссерль использует это отключение для ограничения субъекта — закабаления его в сложнейшей понятийной системе . За Рейном это воспримут как возможность полного освобождения от инерции апперцептивного, осознанного знания, как возможность для вольных смысловых импровизаций
И вообще это «чистое переживание принимает форму состояния» есть не что иное, как использование представления об образе, знаке чистого переживания—но поданное в изысканном словесном камуфляже.}

__________________________