Софист спрашивает: «Может ли Бог создать такой камень, который не сможет поднять?». Предполагается, что если вы отвечаете «да», то признаете, что Бог не всемогущ, поскольку не может поднять камень. Если вы отвечаете «нет», то Бог оказывается не всемогущим, поскольку не может создать такой камень. Что же нужно ответить?
Нужно ответить: «Да, Бог может создать такой камень, но из этого не следует, что Он не всемогущ». Почему?
В своем дневнике 
alexandrg поднял тему, которую я собирался затронуть во второй части своей заметки «Против нигилизма в философии». Речь у него заходит о проблеме мысленного и реального различия, о возможности ситуации, когда различие каких-то аспектов предмета имеется в мысли, но не присуще самому предмету. Вот, в частности, что он пишет:
На приведенной картинке клетки, обозначенные буквами А и В имеют один и тот же оттенок. Это можно проверить в Фотошопе «пипеткой», а можно просто убедиться в этом, посмотрев на эти поля сквозь небольшую дырочку в бумажке.
Какие бы вы сделали из этого опыта выводы и какую гносеологическую теорию можно построить на основе этих выводов?
Продолжаю разбор затруднений, возникающих у некоторых при знакомстве с диалектикой.
В прошедший вторник я был в Москве по делу распространения журнала. Хочу выразить свою персональную благодарность molbard’у, за самоотверженную помощь в этом нелегком деле.
Наш журнал с интересом приняли в таких магазинах как Ad Marginem и Фаланстер, а также в издательском отделе Института философии.
Следующее проблемное место из Предисловия к «Философии имени» А. Ф. Лосева.
Возьмем пример: вот перед нами стоит шкаф. Есть ли он нечто единое и одно? Не есть ли он также и нечто многое? Разумеется. В нем есть доски, крючки, краска, ящики, зеркало и т. д. и т. д. Ну, так что же он — единое или многое? Абстрактный метафизик сейчас же станет в тупик, ибо если А=А, то уже ни в коем случае А не может равняться не-А. А тут как раз оказывается, что один и тот же, именно один и тот же шкаф есть и одно и многое.
Затруднение. Почему Лосев интерпретирует противоречие «шкаф есть единое | шкаф есть многое» в виде формул «А есть А | А есть не-А»? Ведь если шкаф обозначить как А, то его свойство (единство) нужно обозначить через В. Тогда противоречие будет выглядеть так: «А есть В | А есть не-В».
Разъяснение.
Мое разъяснение будет иметь своеобразный герменевтический характер. Можете считать его упражнением в искусстве толкования.
Итак, есть две позиции:
- Шкаф есть единое и многое в одном отношении.
- Шкаф есть единое и многое в разном отношении.
Первую позицию отстаиваю я, вторую Булат (actuspurus).
По мнению Булата, «настоящее диалектика есть противоречие определений, данных в разном отношении». Однако такое противоречие есть лишь мнимое противоречие, а значит вовсе не есть противоречие. Что же это за противоречие, если противоположные свойства приписываются предмету в разном отношении? Такая «настоящая диалектика», перестает быть логикой противоречия, а значит не имеет права называться диалектикой.
Я вслед за А. Лосевым утверждаю, что подлинная диалектика должна иметь дело с подлинными противоречиями, то есть с противоречивыми определениями, данными в одном и том же отношениями. Так что диалектика как логика противоречий либо возможна, либо нет, без всяких там компромиссов.
Воспользуюсь случаем написать нечто вроде «введения в диалектическую логику» в виде разбора особо трудных для понимания мест из текстов А. Лосева. Итак, первый фрагмент «диалектики шкафа», которую описывает Лосев в своем Предисловии к «Философии имени».
Интуитивно понятно, что отрицать существование, напр., кентавра, химеры, золотой горы и отрицать существование, напр., субъекта, истины, смысла суть две разных ситуации: в одном случае отрицается некая вещь, соответствующая отдельному представлению (предмет представления), в другом отрицается предмет мышления.
И в том, и в другом случае встает вопрос об источнике представления либо понятия, о причине их возникновения, ведь отрицая существование кентавра, мы не отрицаем наличие представления о кентавре, и отрицая существование субъекта, мы не отрицаем наличия понятия субъекта. Стало быть, мы отрицаем не представление и не понятие, но то, что за ними стоит, ими обозначается и в них проявляется — некторое сущее, выражающее себя в представлении или понятии. Вот мы и говорим: «нет такого сущего как кентавр» или «нет такой сущности как субъект», «этому представлению или этому понятию ничего в действительности не соответствует».
Таким образом, отрицая нечто, отбирая у него право на бытие, мы покушаемся на саму действительность и, чтобы доказать свою правоту, мы должны обосновать небытие некоторой сущности. Обосновать небытие! Возможно ли это?
